Ноябрь 8

Кембридж — 2003

Кембридж (2003)
Н. Я. Медведев
Плата за обучение в Куинз Мери Колледж ( Queen’s Mary College) в 2001/ 2002 учебном году равнялась 1200 фунтов стерлингов за год (1 фунт = 51 рубль)

Кембридж (2003)
Н. Я. Медведев
Плата за обучение в Куинз Мери Колледж ( Queen’s Mary College) в 2001/ 2002 учебном году равнялась 1200 фунтов стерлингов за год (1 фунт = 51 рубль)
Математика — это наука без границ. Ею можно заниматься в любом месте (например, в Барнауле), а её результаты носят абсолютный характер и имеют одинаковую ценность как у нас в России, так и в любой другой стране. С учеными Кембриджского университета я сотрудничаю давно и плодотворно по теме «Решеточно упорядоченные группы», которой я занимаюсь еще со студенческих времен. В марте 2002 года я получил письмо от президента Куинз Мери Колледж (Queens’ Mary College) лорда Итвелла о том, что правление (по нашему — Ученый Совет) Куинз Мери Колледж избрало меня на должность Distingueshed Academic Visitor колледжа с 1 июля по 1 августа 2002 года, и его секретарь доктор Филд ознакомил меня со списком привилегий, которые дает эта должность. Список был обширен и в марте в холодном Барнауле казался несколько странным и иногда смешным. Но цену некоторым из них я понял позже. (В частности, я имел право ходить по университетским газонам, мог заходить в любой уголок Кембриджского университета, а главное, мог обедать и ужинать вместе с профессорами университета в столовой университета (причем, я мог приглашать на обед и ужин кого угодно, кроме своей жены). Но сначала для поездки в Кембридж мне надо было получить визу в посольстве Великобритании в Москве. Деканат и ректорат Алтайского университета отнеслись к моей должности в Кембриджском университете с пониманием и командировали меня, сначала в Москву за визой, а потом (на деньги британской стороны) в Англию.

Итак, 1 июля самолет Москва-Лондон приземлился в аэропорту Хитроу, и я вместе с женой сошли на английскую землю, сели в автобус и всего за 45 фунтов стерлингов через час оказались в Кембридже. По нашей просьбе нас поселили в студенческом общежитии 15 века Куинз Мери Колледж, санитарные нормы которого не изменились до сегодняшнего дня. Оказалось, что на нас двоих (по этим нормам) положена одна комната размером 52 кв.м., высотой 5 метров и пятью высокими окнами с коваными решетками и небольшой кухней. Кухня была оборудована по последнему слову кухонной техники. Через час должен быть ужин. Тут выяснилось, что без пиджака и галстука (которые, разумеется, остались в Барнауле) я не могу даже пройти в столовую! После небольшой паузы я в серо-малиновом пиджаке, ядовито-зеленом галстуке профессора Гласса и голубой рубашке входил вместе с женой в Фитцпатрик-холл. Все участники ужина (он был посвящен окончанию выпускных экзаменов) были в черных мантиях и напоминали своей важностью пингвинов. Но ударил гонг, прочитана молитва, налиты бокалы, и все стало на свои места. Все оказались очень дружелюбными, общительными и веселыми.

Утром я осмотрел свой рабочий офис. Он находился на факультете математики, рядом с факультетской библиотекой и институтом математики имени Исаака Ньютона (перед центральным входом которого растет яблоня с большими зелеными яблоками). В офисе был компьютер, доступ в Интернет, большой рабочий стол, полный канцелярский набор. Факультет математики объединяет математиков всех колледжей, входящих в состав университета. На факультете всей жизнью командовала секретарь Салли (декана я не видел, но, как мне передали, он безоговорочно выполняет все ее распоряжения). Более делового человека, чем Салли, я раньше не видел — у нее была занята и расписана каждая минута. Каждый день к ее офису стояла очередь из бестолковых профессоров (я стоял в таких очередях 5,5 раз, поскольку 1 раз не дождался и ушёл). Когда Салли уехала в отпуск (на неделю в Италию), то жизнь на факультете практически замерла. Все только и говорили «Вот Салли вернется :». Описывать мою научную работу в Кембридже довольно трудно, поскольку «математик — это человек, который трансформирует чай и кофе в теоремы». Вот этим делом я и занимался все дни.

Каждый день в колледже было очень важное мероприятие — ланч. Об этом поясню более подробно. Мне была дана инструкция, как себя вести во время ланча. В частности, там было написано, что нельзя быть фамильярным с официантами, поскольку «они бывают иногда назойливыми». Обслуживание и питание были великолепными, любое мое желание тут же выполнялось. После ланча все переходили в чайную комнату, где пили чай из традиционной серебряной посуды. Во время ланчей я познакомился с массой интересных и знаменитых людей (в частности, с тем самым лордом Итвеллом). В Кембридже ланч это не только еда. Во время ланча обсуждаются и принимаются наиболее важные решения. Внешне это выглядит очень несерьезно (отмечу, что в Кембридже серьезных и насупленных физиономий я вообще не видел). Если вспомнить наше недалекое прошлое, то ланч и чайная церемония напоминают наши партийные собрания, только ежедневные и в другой, более приятной форме.

К спорту отношение очень серьезное. Каждый колледж имеет прекрасный стадион + большой центральный университетский стадион, очень много теннисных кортов. На центральном стадионе университета я насчитал их более 50. Вообще, общее впечатление от Кембриджа — это то, что половина города бегает, причем в разных направлениях. Бег, джоггинг — это культ этого города. Я тоже включился в этот процесс и скажу вам, что бегать по садам и газонам очень приятно. Во время одной из пробежек я решил понаблюдать за тренировкой бегунов-студентов на одном из травяных стадионов. У меня на глазах трое бегунов пробежали пять раз (с отдыхом) по 400 метров, каждый раз быстрее 49 секунд!

Вход в каждый колледж и каждый сад платный. Плата небольшая — от 3 до 5 фунтов. Вот здесь-то я полностью оценил свои привилегии. Первые дни было устойчивое впечатление, что живешь в музее, особенно, когда говорят, что вот в этой комнате работал Ньютон, а в этой — Эразм Роттердамский. В здании Куинз Мери Колледж находится первая библиотека Кембриджского университета 15 века. Доступ посетителям и туристам в нее запрещен. Но опять сработали мои привилегии, и я оказался в ней. В библиотеке до сих пор у окон сохранились стеллажи (15 века!), к которым цепями (чтобы не украли) приковывали книги для студентов. Было удивительное ощущение держать в руках второе издание (прижизненное) книги Шекспира, листать записную книжку Эразма Роттердамского. Потом были поездки в Лондон, Или, Мелфорд, Уимпол и другие.

Совсем забыл про студентов. Летом в городе их немного. Те, кто остается, могут себе заработать на учебу, работая «пантерами», катая туристов по реке Кем на больших и маленьких плоскодонных лодках (которые по-английски называются «punts»), при этом за дополнительную плату, они, как профессиональные гиды, могут рассказать о каждом колледже университета. Студенты пользуются не веслами, а длинными шестами, и делают это мастерски. Мы заметили, что на большинстве лодок на носу обязательно стоит бокал красного вина. Потом нам объяснили, что этот бокал является наградой «пантеру», если он его не опрокинет до конца путешествия. Экскурсия сравнительно недорогая, всего восемь фунтов.

Как это не странно, но в реке Кем есть рыба, более того, довольно крупная. Если есть рыба, то есть и рыбаки. Английский рыбак — явление с нашей точки зрения необычное. Экипировка соответствует самой последней рыбацкой моде: обязателен зонт диаметром два метра, складное кресло, камуфляжный костюм, обязательная шляпа с крючками. В конце рыбацкого дня улов пересчитывается, взвешивается, запечатлевается на фото- или видеокамеру и : выпускается обратно в реку Кем. Таким образом, одну и ту же рыбу можно ловить каждый день и каждый день с ней фотографироваться.

Одной из всемирно известных достопримечательностей города и университета является церковный хор мальчиков Кингс Колледж. Услышать их — большое удовольствие для любого меломана. (Я познакомился с регентом этого хора — миловидной восторженной миссис Аунстед в автобусе по пути в аэропорт Хитроу. Она долго не могла поверить, что видит живого сибиряка, потом обняла и рассказала, что во время войны ее отец перегонял боевые самолеты с Аляски в Москву через Сибирь. И ему повезло перезимовать в Сибири. После этой зимовки у него остались самые теплые и восторженные воспоминания о сибиряках, пельменях и сибирской зиме. За это его впоследствии уволили с работы, то есть за любовь к Сибири, которой он не скрывал).

Первого августа я вернулся в Барнаул, полный новых впечатлений и планов на будущее. После этой поездки я еще раз убедился в том, что настоящая наука не знает границ.



Copyright 2017. Все права защищены.

Опубликовано Ноябрь 8, 2010 admin в категории "Uncategorized

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *