Апрель 21 2010

Мольер. «Смешные драгоценные»

В этой пьесе две провинциальные барышни прибыли в Париж поразвлечься и посмотреть город. Их сопровождают женихи, которые им кажутся грубыми и неотесанными провинциальными мужланами.

В этой пьесе две провинциальные барышни прибыли в Париж поразвлечься и посмотреть город. Их сопровождают женихи, которые им кажутся грубыми и неотесанными провинциальными мужланами. И, как следствие, двое слуг, переодевшись изящными господами вдоволь посмеялись над ними.
В русском переводе пьеса называется «Смешные жеманницы», хотя по-французски Les Précieuses ridicules — это именно «смешные драгоценные». Нюанс, имеющий весьма немаловажное значение. В это время в высшем аристократическом обществе развивается мода на салоны, первым и самым знаменитым из которых был салон мадам Рамбуйе. Она и ее близкие подруги решили рафинировать грубое, как им казалось, провинциальное парижское общество. И вот они начинают культивировать возвышенные чувства, пропагандировать тонкие изящные манеры.
Узнав, что лучшие умы Парижа заседают у Рамбуйе, в салон немедленно явились милейшие маркизы с кружевами на коленках, вечерние остроумцы, посетители театральных премьер, сочинители-дилетанты и покровители муз, авторы любовных мадригалов и нежных сонетов. За ними потянулись светские аббаты, и само собою разумеется, что слетелся рой дам. Сложился своеобразный замкнутый аристократический клуб со своими причудами и особенностям.
В частности, дамы-посетительницы Рамбуйе ввели моду, целуясь при встрече, именовать друг друга «моя драгоценная». Словечко «драгоценная» очень понравилось в Париже и осталось навсегда как постоянное прозвище дам, украшающих гостиную Рамбуйе. Данная мода оказалась заразительной, и вскоре вся дворянская Франция от Парижа до провинции покрылась сетью салонов, копировавших салон Рамбуйе. А за дворянами потянулось и третье сословие, так что салонное движение стало настолько популярным, что «драгоценными» уже называли себя чуть ли не базарные торговки.
Естественно, Мольер не ограничил свой смех только названием. Его жеманницы и водящие их за нос прохиндеи копируют язык и манеры аристократических салонов: «О, драгоценная маркиза, вы прелестны, я не мечтаю ни о чем ином, чтобы быть вашим советником грации (т. е. зеркалом)». — «Драгоценный маркиз, вы подкладываете дрова любезности в камин дружбы».
Премьера пьесы состоялась 18 ноября 1659 г и в течение считанных дней весть о новой пьесе облетела весь Париж. Успех был настолько велик, что уже через неделю труппа Мольера вдвое увеличила входную плату, и тем не менее театр был полон. Пожаловали на представление и сами «смешные драгоценные» с мадам Рамбуйе во главе. Первый акт они сидели довольно-таки чинно, и даже позволяли себе жеманно посмеиваться над театральным действием. Во втором — лицо мадам Рамбуйе покрылось красными пятнами, которых никак не удавалось скрыть под пудрой, а с третьего, после того как она словно вентилятором обмахивала себя веером, кавалеры вынуждены были транспортировать ее тело из зала во избежание апоплексического удара.
Бедную мадам, посетившую спектакль в сопровождении любовника буквально доконало ставшие хитом сезона и вошедшие с тех пор в пословицу стихи
Пока, не спуская с вас взора, Я любовался вами в сиянии дня, Ваш глаз похитил сердце у меня. Держите вора, вора, вора!
Посетители салона мадам Рамбуйе были лица весьма влиятельные и пьесу — нет не запретили: там же все были люди литературные, уважающие иные эстетические принципы — пришлось снять: труппе вдруг было отказано в аренде, начались другие придирки. Так бы этой пьесой славный путь Мольера-драматурга мог начаться и завершиться, тем более что насмешник не ограничился смешными драгоценными, а попутно задел и соперничавшую с его труппой славный коллектив Королевского бургонского театра и профессоров Сорбонны, если бы комедию не прочитал сам король Луи XIV, посмеявшись над нею до упаду.
Поскольку все эти салонные дамы входили в самый высший придворный круг, ссориться c которым открыто королю было не след («не все могут королю»), то пьеса была в самый раз, чтобы насолить своим лучшим друзьям. Все же в последующем Мольер вынужден был смягчить ряд нападок, а в предисловии ко второму печатному изданию (первое вышло на волне успеха без его ведома и еще более усугубило ситуацию) рассыпался в уважении к «смешным драгоценным», успоряя, что против них у него ничего нет, а только против их неумных подражателей.
«Смешные драгоценные» стали одной из самых популярных пьес драматурга, вот уже столетия не сходящих со сцены всех европейских театров. Ведь ее сюжет был и продолжает оставаться актуальным. Всегда находятся люди, объявляющие себя высшим светом, а если чуть-чуть поскрести, то окажется, что под всякими там резюме, бизнес-планами, аналитическими и экспертными оценками, евроремонтом, оксфордским образованием скрываются дикари, напалявшие все это на себя как негры стеклянные бусы, и думающие что так они приобщились к цивилизации.
«К нам просвещение не пристало,
И нам досталось от него
Жеманство — больше ничего»
Не удивительно, что именно Мольер и именно в петровскую эпоху смены бород на парики, был одним из первых переведенных на русский язык тогдашних западных авторов.
«Г о р ж ы б у с. Есть нужно даты так великыя деньги за вашы лица изрядныя. Скажыте мне нечто мало что соделалысте сым господам, которых аз вам показывах и которых выжду выходящих з моего двора з так великым встыдом…» — такими словами шут Петра I Король самоедский перевел пассаж, ныне звучащий как:
«Г о р ж ы б у с. Вот уж действительно, нужно тратить деньги на то, чтобы вымазать себе физиономии! Вы лучше скажите, что вы сделали этим господам, что они вышли от вас с таким холодным видом…»
Однако «смешные драгоценные» оказались далеко не такими простыми тетками, и им удалось перенести полемику в века. В начале XXI века вдруг оказывается, что многие из них — М. Скюдери, мадам д’Юрфе — облагородили французский язык, их мадригалы и пастушеские романы проникнуты тонким психологизмом, в то время как Мольер со своей комедией — это просто шут, потешающийся над тем, чего он не понимает. Одним словом попсовый автор XVII века.
«Лишенное своих привилегий, политических и социальных, теснимое со всех сторон нарождающимся миром чистогана и пошлости, первое сословие (т. е. дворянство) искало форм самозащиты, равно как и сохранения своей самоидентичности. И именно ‘прецизиозность’ стала тем средством, каким аристократия пыталась сохранить свои ценности перед лицом надвигающегося кризиса утраты всеми слоями общества своей особости…
Мольер [в данном случае] выступает как рупор новых разрушительных нигилистических идей нарождающегося буржуазного общества» — во как выражаются нынешние «смешные драгоценные» (из сборника «Быть женщиной в XVII в», изданного в Париже в 2004 г). Тут тебе ни хры-хры.



Copyright 2009-2017. All rights reserved.

Опубликовано Апрель 21, 2010 admin в категории "Вечные спутники

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *