The Observer (Наблюдатель)

Я за твоей спиной, стою в ожидании того сладостного момента, когда смогу дать тебе пинок под зад. Такого сильного удара ты ещё ни разу не получал, готов поспорить, судя по тому, как ты изогнулся от боли в три погибели. Неужели тебя так легко сломить? Вы все переламываетесь пополам с оглушительным хрустом, точно прутья отвратительного, сухого куста. Стоит только потянуть вас за руку, как вы начинаете завывать от боли, которая сковывает ваши беззащитные конечности. Но я ничего не могу сказать вам в утешение – я лишен права голоса, ровно, как и возможности говорить. Ведь я – всего лишь наблюдатель.
Я видел, как ты напоролся на тот гнусный гвоздь, что торчит посреди твоего искалеченного сердца, поблескивая желтоватой ржавчиной в алом свете твоей жаркой крови. Её брызги окропляли мне лицо, а я утирал их одной рукой, а другой продолжал сжимать твою сбежавшую от страха душу. Ты думаешь, что она ушла в пятки? Ничего подобного, это я не даю ей вернуться обратно в твое обессиленное тело. Зачем тебе душа? Тебе и без неё хорошо. Ничего не мучает и не гнетет, когда совершаешь всякие гадости, которые вам так нравятся. Или это совесть? Надо же, как глупо получилось – спутал совесть с душой. Но этому я научился у вас. Только вы ничего не сможете мне объяснить, чтобы исправить свою досадную оплошность – я не слышу вас, ведь я лишен возможности слышать, потому что вокруг меня – стена. Но я не могу вам об этом поведать – ведь я всего лишь наблюдатель.
Я отпускаю этот жалкий сгусток обжигающей энергии, и ты медленно засасываешь его внутрь вместе с потоками холодного воздуха, что режет легкие, точно нож, которым ты вчера поранил свой тоненький пальчик. А я стоял у тебя за спиной и смотрел, что же ты будешь делать дальше? Как поступишь, чтобы прекратить эту надоедливую боль, саднящую изнутри. Только перевязав свой пальчик, ты себе не поможешь – пора лечить мозги, а ты носишься со своими царапинами. Источник твоей боли внутри - за пронзенным гвоздем сердцем, очень глубоко, даже глубже твоего страха. Но кто тебе это объяснит? Я не могу сказать ни слова, ведь у меня нет этого чертового языка, у меня вообще ничего нет, ведь я всего лишь наблюдатель.
Я наблюдал за тобой, как вчера ты целовался со своей девчонкой. У вас был такой глупый вид, что мне даже на мгновение стало по-настоящему противно, но потом мне опять стало смешно, и я уже больше не затыкался в тот день. А чуть позже пришел твой любовник и не давал тебе спуску до самого утра. Но что же делал я? Наблюдал за вами, как вы, неловкие и одурманенные, пытались доставить наслаждение своей ничтожной плоти. Ведь только когда её не мучает какая-нибудь дурацкая боль, вы можете спокойно наслаждаться жизнью и даже на время забываете о ржавых гвоздях в ваших сердцах, и о вашем страхе, и о душе, и вообще обо всем. А мне смешно – я не понимаю вас. Но тебе не удивительно, ведь ты не видишь меня и не слышишь меня, а я наблюдаю за тобой и смеюсь, просто не замолкая.
Я смотрел, как вы посапываете в утренних лучах солнца, лениво выглядывающего из-за туч. Но вдруг, твой любовник проснулся, и я увидел его лицо, хотя не должен был, ведь я всего лишь наблюдатель. Только он продолжал смотреть на меня во все глаза, как будто раздевал меня взглядом. И тогда я подумал: неужели ему было мало тебя? Какие же вы ненасытные и алчные. Только я не могу сказать вам это в лицо, ведь я лишен права голоса. А твой любовник уставился на меня и никак не хотел перевести взгляд своих наглых глаз. Мне стало страшно. Мне? И хотя у меня нет ни души, ни совести, ни даже чертового языка – мне стало страшно, я был напуган, что он увидел меня, хотя не должен был, ведь я всего лишь наблюдатель.
Ты стоял и смотрел, как твой любовник роет мне яму в промозглой и черной могильной земле. А я лежал на самом краю бездны, беспомощный и больной, как твое сердце, как будто мне в грудь вбит твой любимый ржавый гвоздь. Только никакого гвоздя там, конечно же, не было, ведь у меня и сердца-то нет, не то что уж груди. И это правильно – мне ничего не нужно, я не тешу себя надеждами и не утомляю удовольствиями – я просто наблюдатель.
А ты всё смотрел, как бездонная яма становится всё глубже и глубже, а черные комья земли облепляли тебе щеки. Но ты не произносил ни слова, не издавала ни звука, а вместо этого смахивал их одной рукой, а другой продолжал сжимать мою глотку. Но всё это тебе, конечно, только казалось, всё происходило только в твоем воображении, ведь у меня и горла-то нет, а оно мне и не нужно, ведь у меня нет этого неповоротливого языка, который помогает вам находить новые проблемы на свою голову. А ты всё не переводил взгляд и продолжал сверлить меня своими беспощадными глазищами, которые отражали солнечный свет, ослепляя меня непонятным образом. Ведь я не могу ослепнуть, потому что и не вижу ничего по-настоящему – всё это происходит только в моем воображении, но так и должно быть – я всего лишь наблюдатель.
А тем временем, твой любовник раскопал мою бездну до конца и бросил меня в эту бесконечную пропасть, на краю которой я лежал всю жизнь. А ты всё смотрел на меня и смотрел, обвив свою слабую ручонку вокруг его талии. Но я уже не слышал ваших слов и не различал ваших голов, ведь твой любовник засыпал меня землей, не давая вырваться из этой черной бездны. А ты всё наблюдал, только я уже не видел тебя самого, но твои глаза последовали за мной в темноту и осветили стены земляной пропасти, на краю которой я всегда лежал. А твой любовник размахнулся лопатой и кинул последнюю кучку земли на мою могилу. Только я уже не видел этого и не слышал ваших прощальных слов, и уж точно не различал ваших надоевших голов.
Теперь я под землей. Совсем глубоко и совсем далеко – так далеко, что даже не вижу вас, только это не правильно, ведь я – наблюдатель. Но это не продлится вечность, ведь вы слабы и вечность для вас – это слишком долго. И скоро твой любовник опять придет сюда, чтобы посмотреть на меня. Но он увидит только кучу земли, а меня под ней – нет. Только так и должно быть: я вижу его, он не видит меня, ведь наблюдатель я, а не он. А ты больше не придешь ко мне, и твои глаза скоро совсем погаснут и перестанут освещать стены земляной пропасти, на краю которой я лежал всю жизнь. Только твой любовник будет возвращаться снова и снова, а я буду поджидать его – ведь это единственное, что я могу.
И так будет повторяться снова и снова – он будет возвращаться, а я буду его поджидать. Это будет происходить ещё тысячу раз, пока, наконец, ты не станешь моим наблюдателем. Ведь ты не сможешь терпеть вечность - вечность для вас – это слишком долго. И тогда ты будешь наблюдать за мной, а я перестану видеть тебя, и твои глаза погаснут окончательно, перестав освещать стены моей земляной бездны, в которой я лежу всю свою жизнь. Но только это будет происходить лишь в моем воображении, лишь в твоем воображении, это будет не по-настоящему. Ведь я – всего лишь наблюдатель, и я слежу за тобой всегда.
Your rating: Нет

Прекрасный

admin аватар
Прекрасный слог.
Но ничего не понятно.
Разъясните о чем ваш рассказ.